Мы не витрина чужих станков. Парк стоит в одной мастерской, очередь и брак видны в лицо. Слой кладётся здесь, шлиф и цвет — за той же дверью. Клиент получает деталь, а не ссылку на подрядчика и паузу между цехами. Очередь не прячется в агрегатор.
Печать — полдела. Корпус без грунта выглядит как черновик, макет без стыка врёт масштабом. Отделку закладываем в срок и в смету сразу. Если нужен только сырой пластик, так и пишем в письме, без витринных обещаний. Цвет и стык входят в разговор о дне отгрузки, не в постскриптум.
Студия выросла из доски заказов. Кто-то держал домашний принтер, кто-то приносил файл на флешке и просил «просто напечатать к утру». Мы сводили людей и очень быстро увидели, что сетки врут, а чужая смена не отвечает за посадку. Иметь список исполнителей оказалось слабее, чем иметь станок, который можно остановить и переложить слой. Доска жила в чате и на листочках: удобно искать машину, бесполезно спорить о стенке, когда деталь уже уехала в другой район.
Следующим шагом стал прилавок. Приходили с эскизом на салфетке, с корпусом телефона, с обломком шестерни. Купили два FDM, потом смолу. Перестали отдавать задания незнакомым мастерским: цвет и допуск возвращались разными, а клиент смотрел на нас. Маленькая витрина научила считать ночь станка дороже разговора «ну вы же нашли подряд». На прилавке появился журнал смен: кто поставил задачу, кто снял брак, какой пластик кончился к вечеру. Это уже был магазин с окном, не доска в чате.
Когда очередь перестала помещаться в два стола, собрали ферму и поставили лазер. Появился технолог, который режет крупные тела до печати, а не после трещины на склейке. Мы перестали быть окном, которое продаёт чужие часы, и стали цехом, который сам ставит деталь в камеру и сам её вынимает. Покраска переехала из «потом у знакомого» в соседнюю комнату: грунт больше не терялся между курьерами. Так витрина стала производством.
Сейчас СЛОЙ берёт серию корпусов, макет, отделку и сборку. Модель и скан живут рядом с принтерами, не в отдельном городе и не на чужой платформе. Нет заокеанского офиса и витрины чужих станков: есть смена, почта и очередь, которую мы видим. История короткая и местная — от доски объявлений к мастерской, которая отвечает за слой. Если файла нет, сначала чертёж. Если файл есть — калькулятор и письмо, без кабинета посредника.
Первый ответ
Снимает бриф, собирает тираж и срок, не обещает материал, которого нет на полке. Передаёт задачу технологу, а не сразу на ферму.
Процесс
Выбирает слой, ориентацию и разрез. Смотрит стенки и опоры до старта. Если файл сырой — возвращает на модель, а не надеется на слайсер.
Ведение заказа
Держит переписку, фото контроля и дату отгрузки. Пишет, если сушка или грунт сдвигают день, а не молчит до курьера. Сводит смету этапов в одно письмо.
Модель
Собирает CAD с нуля или лечит чужую сетку. Закладывает бобышку, зазор и плоскость склейки, чтобы станок получил тело, а не картинку.
Вид и сборка
Шлиф, грунт, цвет, маски, склейка. Сверяет стык и кромку до упаковки. Сырой пластик не выдаёт за готовый корпус и не обещает глянец без слоя эмали.
Ферма
Ставит задачи в смену, следит за пластиком и смолой, снимает брак на первых слоях. Ночь станка считает своим участком, не «чьей-то очередью».
Пришлите сетку или опишите задачу — ответим вилкой по сроку.
Пишите или звоните в будни. В выходные отвечаем, если смена на месте — лучше заранее договориться.
Адрес и реквизиты уточним при заказе. Карта — заглушка до координат.
